Более развернуто история его жизни и деятельности отражена в приведенной ниже статье. Дополнительная информация о его деятельности размещена на личном сайте Бенджамина Ференца www.benferencz.org.

В начале выступления на экране были показаны кадры выступления профессора Ференца с трибуны Нюрнбергского дворца правосудия, датированные 1947 годом. Там он вел от лица Соединенных Штатов обвинительный процесс против командования айнзацгрупп CC (карательных отрядов), которые в 1941-42 гг. уничтожили более миллиона советских граждан (преимущественно евреев). Всем 22 обвиняемым, включая 6 генералов СС, был вынесен обвинительный приговор, а 13 обвиняемых были приговорены к смертной казни. Выпускнику Гарвардской школы права Бенджамину Ференцу было на тот момент 27 лет. Это было его первое дело – дело, в котором он "воззвал к Правосудию от имени Человечности".

Краткое содержание выступления

Бенджамин Ференц рассказал о своей службе в артиллерийском батальоне в звании капрала во время Второй мировой войны. Затем он перешел к описанию своей работы на должности следователя по военным преступлениям в армии генерала армии США Паттона и посещения многих нацистских концентрационных лагерей с целью сбора доказательств непередаваемых зверств. Когда война завершилась, он вернулся в Нью-Йорк и не намеревался больше приезжать в Германию. Однако жизнь внесла в его планы свои коррективы. Военное ведомство США направило его обратно в Германию, чтобы он оказал помощь в проведении дополнительных процессов над военными преступниками в Нюрнберге, присвоив ему для целей выполнения этих задач звание полковника.

Затем оратор говорил о целях и задачах Нюрнбергских процессов. Самым большим их достижением стало осуждение агрессии как международного преступления, предусматривающего привлечение совершивших его лиц к ответственности в международном суде, вне зависимости от национальности данных лиц. Главной целью выступления Бенджамина Ференца в Санкт-Петербурге стал призыв к участникам конференции внести свой вклад в то, чтобы самые значимые достижения, которых удалось добиться в Нюрнберге, не оказались бы перечеркнутыми на предстоящей Конференции по рассмотрению действия Римского статута Международного уголовного суда. Он объяснил, что в Римском статуте МУС агрессия отнесена к четырем тягчайшим преступлениям, но при этом МУС не уполномочен принимать никаких действий в отношении этого преступления до тех пор, пока не будет принято дополнительное положение, в котором могут содержаться изменения и дополнения, касающиеся агрессии, которые будут рассмотрены на Конференции по рассмотрению действия Римского статута в мае 2010 г. Ференц заявил, что аргументы, приведенные для обоснования изначального приостановления юрисдикции МУС в отношении преступления агрессии, неубедительны. Влиятельные государства все еще не готовы ограничить свое суверенное право на ведение войны. Он упомянул понятия "общественное сознание" и "гуманитарное право", у истоков которых стоял профессор Ф.Ф. Мартенс, и заявил, что необходимо двигаться вперед, а не назад. Он выразил надежду на то, что Нюрнбергские принципы, которые установили возможность привлечения виновных в преступлении агрессии к суду, найдут поддержку и подтверждение на Конференции по рассмотрению действия Римского статута МУС, которая состоится в июне 2010 г.

После завершения процессов в Нюрнберге Ференц остался в Германии, где он учреждал программы по компенсации и реабилитации жертв преследований. Затем он вернулся домой, где практиковал право, занимался научно-исследовательской и преподавательской деятельностью. Он призывал прекратить возвеличивать войну. Он выразил убежденность в том, что этого можно добиться, но на это потребуется время и терпение. Оратор отметил, что отмена рабства и конец колониализма, эмансипация женщин и тот факт, что нынешний президент Соединенных Штатов – афроамериканец, доказывают возможность отхода от даже самых укоренившихся образа мыслей и предрассудков. Также он подчеркнул важную роль, которую приобретает общественное мнение в свете информационной революции. Обращаясь к присутствующим на Конференции представителям правительств, он призвал их соблюдать обязательства, взятые их государствами согласно Уставу ООН, решать споры и разногласия только мирными средствами, а также проявлять терпимость, сострадание и готовность к компромиссам. Он выразил надежду на то, что будущее будет лучше, чем прошлое.

***

Воспоминания прокурора: от Нюрнберга до Рима*

Бенджамин Ференц

Жизнь и деятельность до Нюрнберга

Когда я родился в 1920 г. в ветхом домишке в крохотной трансильванской деревушке, никто и представить себе не мог, что моя жизнь сложится так, как она сложилась на деле. После Первой мировой войны Венгрия передала этот регион Румынии, и мои родители жаждали спастись от преследований, которым подвергалось этническое меньшинство венгерских евреев. Поэтому эта молодая пара, у которой не было ни образования, ни денег, ни профессии, взяла своих двоих грудных детей и эмигрировала в "страну возможностей" – Соединенные Штаты.

Мои детские воспоминания начинаются с квартирки в подвале одного из домов, расположенных в известном высокой преступностью квартале Нью-Йорка "Адская кухня". Образование я получил в государственных школах и Сити-колледже, обучение в котором было бесплатным. Мои главные академические интересы лежали в области предотвращения преступлений . Мне повезло: я смог поступить в Гарвардскую школу права и получить стипендию по результатам экзамена по уголовному праву. Являясь членом Совета кураторов студентов, я подрабатывал репетиторством и работой ассистентом профессора Шелдона Глюка, ведущего криминолога, который оказал глубокое влияние на мою последующую карьеру.

Когда Америка вступила во Вторую мировую войну, я хотел поступить на службу в военную разведку, но меня не приняли из-за того, что я родился в другой стране.
ВВС отклонили мою кандидатуру из-за роста: он составляет всего пять футов и полдюйма. Как только я получил диплом юриста, то пошел служить рядовым на склад зенитного дивизиона, который готовился к высадке во Франции. Впоследствии мы высадились на побережье Нормандии и соединились с Третьей армией генерала Паттона; мы отбрасывали немцев за Рейн – кульминацией стала битва в Арденнах. Прослужив в армии почти три года, я был с почетом уволен в запас в звании сержанта. В моем послужном списке значились три звездочки за участие в кампаниях – насколько я понял, они являли собой награду за то, что меня не убили и не ранили.

Во время армейской службы наиболее сильное влияние на меня оказали именно события, связанные с военными преступлениями. Руководство союзников предупредило, что немцев привлекут к ответственности за совершенные ими зверства. Профессор Глюк написал книгу о преследовании военных преступников . Когда армейское руководство из Вашингтона обратились к нему за советом, он предложил связаться со мной, отметив при этом, что я только что написал статью о реабилитации правонарушителей из состава вооруженных сил, в которой было указано, что я служу в 115-м артиллерийском дивизионе ПВО в звании капрала. К моему большому удивлению, в декабре 1944 г. меня перевели в новый отдел военно-юридической службы при штаб-квартире Третьей армии в Люксембурге, которая получила приказ создать специальную службу по военным преступлениям.

Первыми, кого планировалось привлечь к судебной ответственности, были немцы, которые совершали зверства против военнослужащих США, например, убивали пленных или сбивали летчиков ВВС союзников. Захваченное руководство нацистских концентрационных лагерей также должно было предстать перед американским военным трибуналом. Расследование велось небольшим числом завербованных на эту службу лиц. Выкопав тела американских летчиков, убитых разъяренными толпами немцев, я подготовил отчеты, в которых были идентифицированы подозреваемые и перечислены законы войны, которые были нарушены. Свидетелям было приказано составить полное описание события преступления под страхом расстрела. Признания обвиняемых получали таким же способом, хотя часто они переписывались при более благоприятных обстоятельствах, прежде чем офицер, который позднее использовал их в качестве доказательств, утверждал их. Это была поистине ужасная работа. Но худшее было еще впереди.

Я ездил в несколько концентрационных лагерей, таких как Бухенвальд и Маутхаузен, территория которых была усеяна разлагающимися телами умерших и умирающих людей. Моей основной целью было забрать все официальные архивные документы, включая списки заключенных, убитых в концлагерях, и списки немецких офицеров и охранников, а также получить официальные письменные показания выживших заключенных, в которых они бы описали свои страдания и назвали своих мучителей. Посреди невыносимого смрада горящих костей я видел освобожденных заключенных, грязные исхудавшие тела которых были истощены дизентерией, диареей, тифом и другими болезнями. Я обнаружил множество массовых могил, когда прослеживал путь голодающих заключенных, которых спасающиеся бегством охранники плетьми гнали через леса, а затем, когда у несчастных не было больше сил идти, пристреливали их. Мои чувства притупились, а мой мозг создал искусственный барьер между мной и реальностью – это была защитная реакция, позволявшая мне не сойти с ума от того, что я видел. Однако полученная психологическая травма навсегда наложила отпечаток на мою психику.

Чтобы придать символичность процессу правосудия, представители армии решили судить захваченных преступников в бывшем нацистском концлагере около Мюнхена. Я повесил знак "трибуналы Вооруженных Сил США по военным преступлениям". Судебные разбирательства велись в духе традиционных военных комиссий и в соответствии с нормами, схожими с теми нормами, которыми руководствуются обычные военные трибуналы. Судьями, обвинителями и защитниками были офицеры Вооруженных Сил США, у многих из которых не было юридического образования или подготовки. В ходе работы этих трибуналов не было выработано никаких принципиально новых правовых норм, а когда политика Пентагона в отношении Германии изменилась, то их деятельность была резко прекращена. Чем меньше будет сказано о трибуналах Вооруженных Сил США по военным преступлениям, тем лучше. Как только закончилась война и у меня появилась такая возможность, я уехал из Германии и надеялся, что никогда больше туда не вернусь.

На тот момент судебный процесс над рейхсмаршалом Германом Герингом и двадцатью тремя другими главными военными преступниками, получивший широкую огласку, уже велся в Международном военном трибунале в Нюрнберге. Вскоре после того, как я приехал в Нью-Йорк, я получил телеграмму из Военного ведомства, в которой содержалось приглашение в Вашингтон. Меня настоятельно попросили вернуться в Германию для продолжения той работы, которую я вел, будучи еще сержантом. Хотя предполагалось, что я буду действовать как гражданское лицо, для целей выполнения этих задач мне присваивалось звание полковника. Я также прошел собеседование с полковником Телфордом Тейлором, ключевым членом команды обвинителей от США в Международном военном трибунале. По завершении главного процесса в МВТ Соединенные Штаты решили провести ряд дополнительных процессов в Нюрнберге. Эти "последующие процессы" были призваны показать весь размах преступной деятельности нацистского режима. Тейлор был главной фигурой обвинения, и он искал помощника. Он являлся гарвардским юристом, сделавшим блистательную карьеру на правительственном поприще, и я согласился работать с ним в команде. В Нью-Йорке я женился и сейчас намеревался отправиться в Нюрнберг вместе с молодой женой (которая, как и я, была беженкой из Трансильвании). Мы ожидали, что это окажется приятная поездка за счет армии. Однако в действительности наш медовый месяц сложился весьма необычным образом.

Нюрнберг и его наследие

Устав Международного военного трибунала был подписан 8 августа 1945 г. Главную роль в его разработке сыграл судья Верховного суда США Роберт Джексон. США, Великобритания, Франция и СССР договорились, что только три категории преступлений подпадают под юрисдикцию международного суда: преступления против мира (подготовка и ведение агрессивной войны), преступления против человечности и военные преступления; тот факт, что подсудимый действовал по приказу начальника, не освобождает его от ответственности, но может рассматриваться как довод для смягчения наказания; должностное положение подсудимых не освобождает их от ответственности; руководители, выступавшие в качестве подстрекателей и пособников преступлений могут привлекаться к ответственности; обвинительный приговор может быть вынесен только после справедливого и открытого судебного разбирательства. Вынося окончательное решение, многоопытные юристы МВТ подтвердили, что подписанный в Лондоне Устав имеет законную силу и отражает существующие нормы международного права, являющиеся обязательными к исполнению. Нюрнбергские принципы и решение Нюрнбергского трибунала были единогласны утверждены первой Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций .

Вступительная речь Роберта Джексона, главного обвинителя от США на Нюрнбергском процессе, послужила воодушевляющим призывом к тому, чтобы выполнение норм международного права носило универсальный и юридически обязательный характер:

"Честь открывать первый в истории процесс по преступлениям против всеобщего мира налагает тяжелую ответственность… Тот факт, что четыре великие державы, упоенные победой и страдающие от нанесенного им ущерба, удержали руку возмездия и добровольно передали своих плененных врагов на Суд справедливости, является одним из самых выдающихся примеров той дани, которую власть платит разуму…
Мы не должны ни на минуту забывать, что по протоколам судебного процесса, которым мы судим этих людей сегодня, история будет завтра судить нас самих ".

Теми же принципами руководствовался и Телфорд Тейлор, который был возведен в звание бригадного генерала и назначен главным обвинителем на последующих двенадцати процессах в Нюрнберге. Среди обвиняемых были врачи, проводившие медицинские эксперименты над беззащитными жертвами, немецкие юристы, которые преследовали невинных людей; представители промышленных трестов, как, например, концернов "Крупп" или "И.Г. Фарбен", которые захватывали собственность неприятеля и доводили заключенных концлагерей до смерти непосильной работой; дипломаты, которые являлись подстрекателями и пособниками немецкой агрессии; высокопоставленные военачальники, которые попирали законы войны, и члены нацистских штурмовых отрядов (СС), которые хладнокровно уничтожали миллионы невинных людей .

Мое первое задание от Тейлора заключалось в том, чтобы во главе группы, в которую входило около 50 научных сотрудников, прочесать немецкие архивы в Берлине, включая почти десять миллионов архивных дел, связанных с нацистской партией. Мы искали улики, которых было бы достаточно, чтобы вынести обвинительный приговор главным нацистским подозреваемым в преступлениях, находящимся под арестом в Нюрнберге. Моя жена присоединилась ко мне и стала нашим сотрудником. И время, и денежные ресурсы были ограничены, и лишь очень малое число преступников, то есть те из них, против которых имелись исчерпывающие улики, могли быть привлечены к суду. Остальных пришлось бы передать другим трибуналам союзников или же, возможно, в руки немецкого правосудия. Однако удивительная находка среди берлинских развалин привела к еще одной неожиданной перемене в моей жизни.

Процесс над айнзатцгруппами

Когда немецкие войска вторгались в Польшу и Советский Союз, за ними шли специальные подразделения, известные как айнзатцгруппы СС, в задачу которых входило уничтожение всех тех, кто мог представлять реальную или потенциальную угрозу для Германии. Эти карательные отряды, общая численность которых составляла около 3 тыс. человек, должны были безжалостно убивать всех евреев, будь то мужчины, женщины или дети, и всех цыган, которые встречались им на пути. Другим лицам и категориям лиц, которые воспринимались как оппоненты гитлеровского режима, была уготована такая же участь. Ежедневные отчеты АГ сводились воедино, помечались грифом "совершенно секретно", а затем около 100 экземпляров, размноженных на ротаторе, направлялись в высшие эшелоны нацистской власти и высшему военному руководству. Часто в отчетах указывались дата, время, место убийств и имена ответственных за них командующих подразделениями. При обыске штаб-квартиры гестапо в Берлине один из наших сотрудников наткнулся на практически полную партию отчетов АГ. Из этих отчетов было совершенно ясно, что в течение двух лет АГ регулярно убивали беззащитных мужчин, женщин и детей, и общее количество их жертв превысило миллион человек.

Я вылетел в Нюрнберг, показал находку генералу Тейлору и настоятельно призвал к возбуждению процесса против этих убийц. Тейлор признал важность улики, но с сожалением отметил, что все юристы уже заняты на других процессах, и организовывать новое разбирательство слишком поздно. Чувствуя раздражение от собственного бессилия, я предложил сам возглавить это разбирательство, продолжая при этом выполнять и другие свои обязанности. Тейлор улыбнулся и согласился. Я был назначен главным обвинителем на процессе над айнзатцгруппами. Я уговорил обвинителей, занимающихся другими процессами, выделить мне трех помощников, и за тридцать дней до начала разбирательства представил 44 немецким адвокатам все улики, которые должны были быть использованы на процессе. Обвинение представило все свои доказательства, опираясь на официальные немецкие документы и не вызывая ни одного свидетеля. Всем 22 обвиняемым, включая 6 генералов СС, был вынесен обвинительный приговор по делу об убийстве свыше миллиона невинных людей. Процесс тянулся около девяти месяцев, на протяжении которых ложные алиби обвиняемых регулярно опровергались. Вынесение 13 смертных приговоров было воспринято как большой успех, а сам процесс пресса назвала "самым большим делом об убийстве в истории". Мне было на тот момент 27 лет. Это было мое первое дело.

Мне было ясно, что даже самое суровое наказание 22 убийц-фанатиков не сможет послужить достаточным противовесом убийству свыше миллиона людей, лишенных жизни из-за того, что они принадлежали к иной расе, нежели их палачи, либо исповедовали иную религию. Чтобы процесс сыграл свою роль в долгосрочной перспективе, было необходимо, чтобы в его ходе были четко изложены принципы международного права, которые позволили бы избежать таких ужасающих преступлений против человечности в будущем. Именно таковой была моя главная цель, когда я обратился к суду со следующими словами:

"Сегодня, когда мы предаем гласности дело об умышленном убийстве свыше миллиона невинных и беззащитных мужчин, женщин и детей, нами движет скорбь и надежда. Мы не жаждем мести и просим не просто о справедливой каре. Мы просим Суд, чтобы он подтвердил право человека на мирную жизнь и на уважение его достоинства независимо от его расовой принадлежности или вероисповедания. Наше обращение к Суду – это обращение к Правосудию от лица Человечности".

Кратко изложив доказательства, которые будут представлены нами на процессе, я завершил свое выступление следующими словами:

"Обвиняемые, сидящие на скамье подсудимых, были жестокими палачами. Насаждаемый ими террор стал мрачнейшей страницей истории человечества. Они играли человеческими жизнями, а их орудием в этой игре была смерть. Если эти люди останутся безнаказанными, то закон потерял всякий смысл и человек должен жить в страхе".

Тогда я и представить себе не мог, что эти мои слова прозвучат в стенах ООН полвека спустя. В своем ежегодном докладе Генеральной Ассамблее и Совету Безопасности, представленном в сентябре 1997 г., профессор Антонио Кассезе, председатель Международного трибунала для судебного преследования лиц, совершивших преступления в бывшей Югославии, завершил свое исчерпывающее выступление дословной цитатой того предостережения, которое я озвучил в сентябре 1947 г.

Компенсация жертвам преступлений против человечности

В моей жизни снова произошла неожиданная перемена, когда летом 1948 г. я получил приглашение приехать в Париж от Американского объединенного комитета по распределению помощи, самой крупной еврейской организации помощи жертвам нацистских преследований. Новый закон, принятый военным правительством, позволял передавать выморочное имущество жертв нацизма, на которое не было заявлено притязаний, благотворительной организации для использования на благо лиц выживших . Конечно, это предприятие было беспрецедентным, и на его осуществление не было средств. Несмотря на наше желание вернуться домой, мы с женой решили, что нельзя упускать шанс помочь людям, которые подверглись преследованиям.

Я назначил себя генеральным директором Еврейской организации по возмещению ущерба (Jewish Restitution Successor Organization). Мне удалось взять ссуду из оккупационных фондов и нанять сотрудников, после чего я приступил к подаче заявлений на возврат более 163 тыс. объектов имущества, находящихся в американской оккупационной зоне Германии. Немцы, владеющие этим имуществом, наотрез отказывались отдавать свои дома или частные предприятия, заявляя, что они заплатили за них справедливую цену или приобрели это имущество честным путем и впоследствии привели его в лучшее состояние по сравнению с тем, в котором оно находилось на момент приобретения. Сложные юридические вопросы обсуждались в ходе судебных тяжб, которые велись через немецкие учреждения и суды, после чего окончательное решение выносилось Союзным судом по рассмотрению дел по возмещению ущерба (Allied Court of Restitution Appeals), который был также учрежден в Нюрнбергском Дворце правосудия.

В 1951 г. я стал членом команды, которая вела переговоры о выработке соглашения о "выплатах компенсации" между Западной Германией, Израилем и крупнейшими еврейскими организациями мира, объединившимся для организации Конференции по вопросам еврейских материальных претензий к Германии (Конференция по претензиям). После трудных переговоров в Гааге Германия пообещала выплатить как еврейским жертвам нацистов, так и жертвам других национальностей компенсацию за огромный совокупный ущерб, который они понесли. Я открыл бюро в Бонне, чтобы сотрудничать с законодателями и обеспечить выполнение Германией ее обещаний. Когда были введены в действие законы о компенсации и возмещении ущерба, проверка состоятельности каждой претензии осуществлялась административным аппаратом со сложной организационной структурой, который возложил на каждого заявителя тяжелое бремя доказывания. Евреи неохотно обращались за помощью к бывшим нацистским юристам. Возникла необходимость в том, чтобы учредить некоммерческую Объединенную организацию по реституции (ООР) для оказания помощи нуждающимся заявителям. Возможно, это было самое большое объединение юристов для оказания помощи неимущим. Общее число его сотрудников составляло более 1200 человек в 19 странах, включая 250 немецких юристов, которые прошли тщательную проверку и за деятельностью которых наблюдали бывшие жертвы нацистов.

Учитывая, что для таких программ не существовало прецедентов и что экономика Германии была совершенно подорвана, вызывает удовлетворение тот факт, что так много жертв нацистов получили компенсацию в том или ином объеме. Разумеется, никакие выплаты не могут компенсировать выжившим жертвам нацизма их страдания, но более 100 млрд. немецких марок (около 60 млрд. долларов США), уже выплаченные им немецким правительством, значительно улучшили жизнь сотен тысяч людей, и этот процесс еще далек от завершения. (Жертвы нацизма, проживавшие в коммунистических странах, с которыми у Германии не было дипломатических отношений, не получили ничего). В 1948 г., когда я начал деятельность по передаче выморочного имущества благотворительным организациям, и в последующие годы, когда я призывал к выплате компенсаций жертвам преследований и их реабилитации, у меня было ощущение, что мой голос – это глас вопиющего в правовой пустыне. Я не мог предвидеть, что в 1998 г. подавляющее большинство государств, собравшихся в Риме, утвердят в Уставе, учреждающем новый орган – Международный уголовный суд, юридическое право жертв преступлений против человечности на реституцию, компенсацию и реабилитацию .

Наш "медовый месяц" в Европе затянулся: в Нюрнберге родились наши четверо детей. В 1956 г. я ушел с различных постов, занимаемых мной в Германии, но согласился продолжить деятельность на должности консультанта Конференции по претензиям и ООР. Вернувшись в Нью-Йорк, я обнаружил, что мой опыт работы обвинителем по делам о военных преступлениях и экспертом по вопросам реституции малоинтересен крупным юридическим компаниям, особенно учитывая, что я не брал денег с бывших заключенных концлагерей. На тот момент Телфорд Тейлор практиковал в юридической фирме, которую он основал совместно с Джеймсом Ландисом, бывшим деканом Гарвардской школы права. После смерти Ландиса Тейлор пригласил меня занять его место. (Мы с Тейлором стали хорошими друзьями, особенно после того, как нам пришлось вместе выпрыгивать с парашютом из падающего самолета (вместе с нашими женами) над развалинами Берлина в 1948 г.). Тейлор в основном занимался вопросами апелляции, а также применял свои большие способности для написания многочисленных трудов, которые завоевали ему репутацию мужественного борца за права человека. Когда он согласился занять пост профессора в Школе права Колумбийского университета, я вновь задумался о своем будущем.

Призывы к справедливости и миру

В 1968 г. мне казалось, что мир близится к новому Холокосту. Наши дети к тому моменту почти завершили свое образование, а так как жили мы всегда экономно и мне удалось скопить немного денег, я решил посвятить большую часть своих сил тому, чтобы содействовать созданию более гуманного мира, в котором было бы меньше конфликтов. Я написал статью для юридического обозрения, в которой рассмотрел законность войны во Вьетнаме и предупредил: "Отсутствие общепризнанного международного уголовного суда будет и дальше оплачиваться кровью людей ". Я призвал "выплатить компенсации жертвам преступлений против человечности".

Мне удалось получить аккредитацию неправительственной организации, что открыло мне доступ к архивам ООН. Специальные комитеты долгие годы добивались того, чтобы Нюрнбергские принципы претворялись в жизнь. Однако некоторые влиятельные государства заявляли, что до тех пор, пока не появится общепринятое определение агрессии, невозможно разработать уголовный кодекс, а до тех пор, пока не существует кодекса, не существует необходимости и в суде, который бы обеспечивал его исполнение. Чтобы преодолеть это надуманное препятствие, я начал активно выступать за определение агрессии, которую МВТ признал "тягчайшим международным преступлением". Я напомнил о замечании Джексона, что, какие бы претензии ни имелись у государства, война – незаконное средство их разрешения. Я писал статьи, ездил на встречи в Нью-Йорке и Женеве, "отлавливал" делегатов и предлагал компромиссы. В 1974 г. Специальный комитет был готов принять определение агрессии, выработанное путем консенсуса. Мы с женой вместе находились в большом конференц-зале, где произошло это историческое событие. Мы с ней были единственными людьми, которые не получали никакой зарплаты или гонорара за участие в этом мероприятии.

Генеральная Ассамблея одобрила определение агрессии на основе консенсуса 14 декабря 1974 г. Я сразу же издал "Определение международной агрессии – стремление к всеобщему миру "- работу в двух томах, содержащую документальную историю и анализ этого процесса . Затем, в 1980 г., я издал еще два тома под названием "Международный уголовный суд – шаг на пути к всеобщему миру", в которых содержались положения, разработанные комитетами ООН и независимыми юридическими экспертами . Работа, посвященная уголовному суду, покупалась плохо, в основном, ее экземпляры пылились на библиотечных полках. Я и не знал, что десятилетие спустя она будет пользоваться большим спросом. Затем я написал еще два тома: "Применение международного права: путь к всеобщему миру" . Введение в эту работу написал Луис Сон из Гарвардской школы права, знаменитый автор известного труда "Достижение всеобщего мира через мировое право". Рецензентом этого издания в шести томах стал ведущий специалист в области международного права профессор Шабтай Розен, который так оценил эту работу:

"Когда политический климат изменится, – а рано или поздно это должно произойти, – этот сборник, кропотливо составленный Ференцем, станет тем материалом, из которого можно будет создать новую или обновленную форму международного права и международных отношений."

В 1979 г. в Гарварде была издана книга "Меньше, чем рабы", в которой описывалось, как немецкие промышленники отрицали свою ответственность за смерти заключенных концлагерей, вызванные непосильным трудом, к которому их принуждали. Книга удостоилась премий, получила восторженные рецензии в "Нью-Йорк Таймс", была переведена на немецкий и японский языки. По ее мотивам также был снят документальный фильм . В книге "Практическое руководство по достижению всеобщего мира" прозвучал призыв к властям Соединенных Штатов и Советского Союза преодолеть существующие между ними разногласия . Издатель Кен Кейс из города Кус-Бей в штате Орегон предложил выпустить ее тиражом в миллион экземпляров при условии, что ни он, ни я не извлекут из этого никакой коммерческой выгоды. В конечном итоге у нас получилась социально ориентированная книга в мягкой обложке под названием "Глобальное мышление", в которой подчеркивалась необходимость именно в таком мышлении. Книга не охранялась авторским правом – всем разрешалось свободно копировать ее без каких-либо обязательств. Кен Кейс умер в 1996 г. – он был полон надежд и оптимизма. Мало кто знал, что он страдал параличом и не мог двигаться.

В период приблизительно с 1985 года по 1996 год я занимал должность адъюнкт-профессора Пейсской школы права (Уайт-Плейнс, Нью-Йорк) и преподавал международное право мира. Я учредил Пейсский центр в поддержку мира, у которого появилась глобальная партнерская сеть организаций, ведущих деятельность в поддержку мира. Задачей этого центра было воплощение в реальность идеи Элиу Рута, которая сформулирована следующим образом: "Пусть же наш успех служит делу мира, справедливости и свободы во всем мире" (эти слова выгравированы перед главным входом в Гарвардскую школу права). Моя деятельность по сбору средств не давала щедрых плодов, и я решил, что бесполезно тратить свое время, выклянчивая деньги. Центр в поддержку мира с самого начала своего основания размещался у меня дома, и я продолжил выполнять обязанности его исполнительного директора на безвозмездной основе. Единственным моим помощником была жена, которая тоже работала безвозмездно.

Хотя в моих работах подчеркивалось, что разумный правопорядок должен быть основан на четких законах, деятельности судов и обеспечении исполнения законов, я понимал, что возникнет необходимость и во многих дополнительных элементах. Эти мысли нашли выражение в моей работе "Новые правовые основы глобального выживания" . Это труд на 400 страницах, содержащий около тысячи сносок, был задуман в качестве "программного заявления", в котором перечислялись компоненты, необходимые для укрепления мира: более действенная ООН, разоружение, международные военные силы и более высокий уровень социальной справедливости - экономической, политической и экологической. Книга получила очень лестные отзывы, включая воодушевляющую оценку Генерального секретаря ООН Кофи Аннана. В целях расширения доступа к книге я подарил 2 тыс. экземпляров в мягкой обложке Всемирной федералистской ассоциации в Вашингтоне, оговорив при этом, что вся прибыль от их продажи должна быть использована в целях укрепления мира.

Я писал бесчисленные статьи и письма в редакции изданий, призывая читателей выступить в поддержку более гуманного и разумного миропорядка, подчиненного праву. Я много выступал по радио, на телевидении и на публике – как в Соединенных Штатах, так и в других странах. Конечно, бывало, что мои призывы казались совершенно бесполезными. Некоторые насмешливо называли меня мечтателем, но я не мог молча смириться с "реальным миром", в котором уделом миллионов невинных людей становились отчаяние и гибель. Это происходило и происходит в Корее, во Вьетнаме, Камбодже, Иране, Ираке, на Ближнем Востоке, в Африке, Латинской Америке, Афганистане и в других точках земного шара, а мировые лидеры покрывают себя несмываемым позором, ничего не делая, чтобы это предотвратить.

После вторжения Ирака в Кувейт в 1990 г. американские, советские, британские, французские и другие лидеры предупредили, что лица, виновные в агрессии, военных преступлениях и преступлениях против человечности, таких как убийства курдских меньшинств в собственной стране, будут привлечены к суду. Но вопреки Нюрнбергским принципам, гласящим, что только виновные должны быть наказаны, причем только после справедливого судебного разбирательства над ними, лидеры Ирака остались у власти, тогда как простые люди пострадали от жестких санкций, наложенных Советом Безопасности. Я предупредил, что, если не привлечь к суду иракского диктатора Саддама Хусейна, он продолжит демонстративно игнорировать международное сообщество . Дело было не в том, что у государств было недостаточно авторитета или власти, чтобы вмешаться, а в том, что у них не хватало политического мужества и воли, чтобы соблюсти заявленные ими принципы.

Ситуация начала меняться после того, как Югославия раскололась на территории, занятые воюющими между собой этническими группировками, которые стали друг друга убивать. В 1992 г. телекомпании всего мира транслировали красноречивые кадры с изображениями концлагерей Боснии и Сербии, напоминавших Бухенвальд и Дахау. Достоверные источники сообщали, что тысячи женщин-мусульманок регулярно подвергались изнасилованиям и убийствам "в рамках программы", которую эвфемистически называли "этнические чистки". Мне очень не нравилось это название – в массовых изнасилованиях нет ничего "чистого". В ответ на возмущение общественности, особенно женщин, Совет Безопасности наконец решил применить правовое регулирование как оружие в борьбе за достижение мира.

Совет Безопасности учреждает уголовные трибуналы

В феврале 1993 г. Совет Безопасности призвал Генерального секретаря представить устав Международного уголовного суда и подготовить его в течение шестидесяти дней. Благодаря усердной работе Отдела по правовым вопросам ООН этого удалось достичь ! Я как раз находился в то время с визитом в Комиссии международного права в Женеве, когда из Нью-Йорка был передан Устав нового суда. Один из сотрудников, который, как оказалось, знал о моих трудах на эту тему, изданных в 1980 г., любезно передал мне копию Устава со словами: "Вот, это Ваша работа". Я был весьма тронут. Международный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ) был создан 25 мая 1993 г . Его учреждение стало самым важным шагом в развитии международного уголовного права со времен завершения Нюрнбергских процессов.

Как только проявилась политическая воля государств, Совет Безопасности смог создать Международный уголовный трибунал в очень короткие сроки. Проблемы, с которыми столкнулся МТБЮ, были гораздо сложнее тех, что стояли в Нюрнберге. Жертвы не успокоятся до тех пор, пока те, кто несет основную ответственность за их страдания, не будут привлечены к ответственности. Те, кто стремится обменять справедливость на мир, не обретут ни мира, ни справедливости. Вместе с руководством МТБЮ я подверг жесткой критике неспособность международного сообщества арестовать высокопоставленных должностных лиц из бывшей Югославии, против которых были выдвинуты публичные обвинения в ужасных преступлениях. Если Совет Безопасности не использует все необходимые средства для поддержки созданного им трибунала, он запятнает и подорвет собственную репутацию и нанесет удар по верховенству закона.

Благодаря умелому руководству председателя Антонио Кассезе, которого затем сменила на этом посту судья Габриэль Кирк МакДональд, а также благодаря высокому профессионализму главных обвинителей Ричарда Голдстоуна и Луиз Арбур МТБЮ завоевал уважение всех объективных правовых наблюдателей. Эти люди приняли нормы, обеспечивающие всем обвиняемым справедливое судебное разбирательство и, несмотря на различия между правовыми системами, внесли ясность в правовые нормы, уделяя при этом особое внимание удовлетворению особых потребностей жертв изнасилований. Несмотря на многие сложности, с которыми ему пришлось столкнуться (и которые являются неотъемлемой частью существования любого нового органа или учреждения), трибунал уже создал себе репутацию компетентного суда и добился успехов, которыми он может по праву гордиться.

В 1994 г. в Руанде около полумиллиона тутси и их сторонников были зверски убиты правительством, состоящим из представителей этнического большинства хуту. Эти действия явились частью спланированного геноцида. На телеэкранах всего мира появились кадры, изображавшие изуродованные трупы. Совет Безопасности и в этом случае быстро отреагировал на ситуацию – и снова эта реакция была обусловлена негодованием общественности. Устав Международного уголовного трибунала по Руанде (МУТР) был принят в конце 1994 г . В целях экономии средств деятельность специального трибунала по Руанде была увязана с деятельностью специального трибунала по бывшей Югославии. Так как в Руанде наблюдались большие разрушения, МУТР разместился в Аруше, Танзания. МУТР столкнулся с еще более сложными проблемами, чем МТБЮ.

Вскоре после прихода к власти нового правительства, большинство в котором составляли представители тутси, местные тюрьмы переполнились тысячами убийц, которые признались в содеянном. Юристов практически не было, как и логистической поддержки. Мало что из опыта ведения процесса в Нюрнберге могло быть полезным для целей МУТР, и когда я встречался в Европе с министром юстиции Руанды Фаустусом Нтезельяйо и председателем МУТР Лайти Камой, я мало чем мог им помочь. Однако многие трудности удалось преодолеть. Сейчас в Аруше ведутся несколько международных процессов. Под стражей содержатся 35 подсудимых, которым предъявлены обвинения, включая высокопоставленных должностных лиц. Показания свидетелей, которые не осмеливаются раскрыть свои имена из страха, что их жизни будет в таком случае угрожать опасность, берутся в соответствии со специальными процедурами, которые также защищают и права обвиняемых. В сентябре 1998 г. МУТР стал первым в истории международным судом, вынесшим решение по делу о геноциде. Подсудимому был вынесен обвинительный приговор. Генеральный секретарь приветствовал это историческое решение, назвав его "показательным примером способности ООН установить эффективный правовой режим и утвердить верховенство закона ".

Постоянный Международный уголовный суд

Два специальных трибунала, созданных Советом Безопасности, удовлетворили важное требование общественности привлечь к ответственности лиц, совершивших массовые изнасилования и геноцид. Высокотехничные средства массовой коммуникации, позволяющие мгновенно распространять информацию, положили конец временам, когда лидеры государств могли совершать чудовищные преступления и быть уверенными в том, что останутся безнаказанными. Рассматривалась и возможность учреждения еще одного специального трибунала, которому было бы вверено расследовать преступления против человечности, совершенные режимом террора Пол Пота в Камбодже. Однако создание горстки временных трибуналов, учреждаемых постфактум и наделенных лишь ограниченными полномочиями по ряду отдельных преступлений в отдельных областях на ограниченный срок, является очень примитивным и совсем не удовлетворительным способом добиться торжества универсального правосудия. Положения международного права должны быть известны заранее и применяться равным образом ко всем. В качестве средства предупреждения международных преступлений необходим беспристрастный, компетентный и постоянный международный уголовный трибунал.

В 1989 г. премьер-министр Тринидада и Тобаго А.Н.Р. Робинсон, которому не удавалось справиться с проблемой торговли наркотиками в своей стране, вновь поднял в ООН вопрос о создании международного уголовного суда. Я впервые встретился с Робинсоном в 1972 г. Мне было известно, что это очень знающий и преданный своему делу юрист. По его предложению я обсудил вопросы, связанные с учреждением Международного уголовного суда, с послом его страны в ООН, который жил около меня в Нью-Рошелле. Это было как раз время, когда холодная война завершилась, и появилось много правозащитных организаций, которые требовали правосудия, поэтому ни одно государство не осмеливалось выступать против постоянного уголовного суда. В своем обращении к Генеральной Ассамблее, сделанном 22 сентября 1997 г., президент США Билл Клинтон призвал к созданию постоянного международного уголовного суда до конца XX века. Генеральный секретарь Кофи Аннан назвал такой суд "символом наших глубочайших надежд на единение мира и справедливости" .

Подготовительные комитеты ООН начали активную деятельность, опираясь на работу, проделанную Комиссией международного права, чтобы завершить составление Устава нового суда. Я присутствовал на заседаниях Подготовительных комитетов в качестве наблюдателя, писал бесчисленные статьи и забрасывал делегатов и представителей НПО работами, в которых содержался призыв к активной работе в этом направлении . Я читал лекции в Париже и Бонне, участвовал в телевизионном шоу в Голландии и появлялся в эфире много раз. Когда в Риме открылся заключительный раунд переговоров, я был в числе тех немногих представителей НПО, которым была предоставлена возможность выступить перед присутствующими в зале с пятиминутным обращением. Я подчеркнул, что агрессивная война является не правом государства, а международным преступлением. Призыв к делегатам воплотить в реальность мечту о более гуманном миропорядке, подчиняющемся нормам права, шел из глубины моей души .

Римский статут Международного уголовного суда был принят в Риме 17 июля 1998 г.
после ожесточенных дебатов, серьезных компромиссов и драматичной развязки. За него проголосовали 120 делегатов, против – 7, а 21 воздержался. Делегаты приветствовали принятие документа бурной овацией. Невзирая на угрозы представителей Сената США и Пентагона наложить санкции на любое государство, которое поддержит Международный уголовный суд, все государства Европейского сообщества и многие другие политические союзники Америки проголосовали за Статут. Голос председателя Филиппа Кирша из Канады - в последний момент его пригласили выполнить эту роль вместо весьма уважаемого коллеги из Нидерландов Адриана Боса, который не смог приехать по состоянию здоровья, - дрожал от переполнявших его чувств, когда он назвал принятие Статута историческим моментом, преисполненным огромного значения для будущего человечества. Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан, который прилетел в Рим по этому случаю, отметил, что "учреждение Суда дает надежду будущим поколениям и является гигантским шагом вперед на пути к всеобщему торжеству прав человека и правопорядка ". В письме, которое я получил от А.Н.Р. Робинсона, ныне занимающего пост президента Тринидада и Тобаго, автор написал, что считает учреждение МУС самым большим достижением своей жизни .

Соединенные Штаты, Китай и неохотно вставший на эту позицию Израиль были среди семи государств, которые проголосовали против Статута – и у каждой из этих стран были на то свои причины . США не собирались рисковать тем, что их военнослужащие могут предстать перед иностранным судом. Китай, закосневший в старых традициях, не желал отказываться от своих суверенных прав. Израиль заявил, что сочтет за честь подписать Статут, но отказался от своих слов, когда в этот документ была внесена формулировка, согласно которой перемещение населения могло трактоваться как военное преступление . Попытки США помешать итоговому голосованию потерпели сокрушительный крах. Мне было больно слышать продолжительные аплодисменты делегатов, которые с вызовом смотрели на многочисленную делегацию Соединенных Штатов, как будто пытаясь выразить свое возмущение позицией этого государства, которую многие восприняли как попытку агрессивной супердержавы запугать другие государства и поставить себя над законом. Статья 1 Римского статута гласит: "Настоящим учреждается Международный Уголовный Суд (Суд)". К сожалению, заявление о том, что Суд был учрежден 17 июля 1998 г., оказалось в некотором роде преувеличением. Статут мог вступить в силу только после того, как его ратифицируют не менее 60 государств . Было неясно, когда можно будет достичь ратификации Статута этим числом государств. Вопросы финансирования, а также важные вопросы, связанные с переходным периодом, и административные вопросы пришлось оставить для рассмотрения на более позднем этапе. Суду предоставлялась юрисдикция в отношении преступлений геноцида, военных преступлений и преступлений против человечности. Что же касается юрисдикции в отношении преступления агрессии, то Суду предоставлялась соответствующая юрисдикция, только если в отдаленном будущем, рамки которого не были определены, будет достигнуто почти полное единодушие по вопросу определения агрессии. Некоторые влиятельные государства вообще хотели полностью вывести агрессию из-под юрисдикции Суда. Она была включена в его юрисдикцию по настоянию большого числа менее крупных государств.

В 1945 г., проанализировав правовые нормы, которые разрабатывались в то время, судья Джексон написал в своем докладе президенту Трумэну: "Нам пора действовать на основе правового принципа, гласящего, что развязывание агрессивной войны незаконно и преступно" . Преступления против мира были обозначены в Уставе МВТ как основные преступления, подпадающие под юрисдикцию данного трибунала. Телфорд Тейлор согласился с тем, что самым серьезным преступлением является само по себе развязывание войны . Я обращался к президенту США Клинтону и официальным представителям многих государств, призывая их к применению права в качестве фактора, сдерживающего агрессивную войну. Также я писал многочисленные статьи на эту тему. Исключение агрессии из списка преступлений, подпадающих под юрисдикцию МУС, означало бы отречение от главных достижений Нюрнберга. Вывод этого преступления из-под юрисдикции МУС мог бы дать основание полагать, что война не расценивается как преступление, заслуживающее наказания, что, в свою очередь, привело бы к еще большей героизации культа войны и к ослаблению позиций сторонников мира.

До заключительного заседания в Риме было неясно, подпадет ли агрессия под юрисдикцию Суда вообще. Государства, пользующиеся влиянием, не были готовы им поступиться, а те, у кого влияния не было, казались беспомощными. Так как я затратил больше сил и времени, чем кто бы то ни было, на борьбу за то, чтобы агрессия стала преступлением, попадающим под юрисдикцию международного суда, я приветствовал ее включение в юрисдикцию этого органа в любой форме. Тот факт, что она была включена в нее в качестве одного из четырех основных преступлений, доказывал неколебимую решимость человечества сделать шаг на пути к укреплению мира на земле. Ее включение дало шанс на то, что государства все же преодолеют свои страхи и поймут, что для наиболее действенной защиты прав человека и обеспечения мира на всем земном шаре необходимо опираться на правовой фундамент, заложенный Нюрнбергским Уставом, а не отвергать его.

Какие уроки я извлек из своей деятельности

Мир полон людского страдания, но в то же время, к счастью, в нем много людей, которые стремятся изменить его к лучшему для всех, кто в нем живет. Усилия таких людей уже принесли плоды. Мне посчастливилось знать много таких самоотверженных людей. Здесь у меня есть возможность упомянуть лишь некоторых из них. Польский юрист Рафаэль Лемкин, семья которого была уничтожена во время Холокоста, изобрел термин "геноцид", который в конечном итоге подвергся осуждению как международное преступление. Рене Кассен, примкнувший к Шарлю де Голлю в изгнании, когда Гитлер захватил Париж, стал автором Всеобщей декларации прав человека, за которую он получил Нобелевскую премию. В этом году мы отмечаем пятидесятилетие принятия этого документа, хотя многие государства, которые на словах признают заложенные в Декларации принципы, на деле по-прежнему их игнорируют. Роберт Мюллер, который является ректором первого Института мира и исполняет свои обязанности на безвозмездной основе, который работал в ООН с самого ее основания и стал свидетелем того, как его родной Эльзас оккупировали разные державы, и по нынешний день не устает активно призывать к созданию такого мира, который воистину станет домом для всего человечества. Его глубокая убежденность, красноречие и огромное количество новаторских предложений по созданию такого мира, в котором будут царить общечеловеческие ценности, служат источником вдохновения. Этот список самоотверженных людей бесконечен.

Мои собственные усилия по пресечению преступлений против человечности, обеспечению возмещения ущерба их жертвам, а также предотвращению нового Холокоста занимают лишь скромное место среди усилий лиц и организаций, достижения которых приближают нас к более гуманному миру. Хотел бы упомянуть имя Абдула Коромы из Сьерра-Леоне, который в свою бытность членом Комиссии международного права требовал учреждения Международного уголовного суда и добился успеха. Став судьей Международного суда ООН в Гааге, он стал призывать к запрещению ядерного оружия. Пока эта цель еще не достигнута. Хотел бы также отметить деятельность всех тех религиозных организаций, НПО, правозащитных и студенческих организаций, которые отважились бросить вызов существующей несправедливости и многим пожертвовать ради достижения общей цели – всеобщего мира. Они находятся на переднем крае развивающейся мировой демократии, при которой права всех людей без исключения будут все больше соблюдаться.

Комиссар Евросоюза по правам человека Эмма Бонино играла и продолжает играть активнейшую роль в претворении в жизнь идей гуманности. Профессор Шериф Бассиуни из университета Де Поля опубликовал больше статей и организовал больше конференций, чем кто бы то ни было, в рамках своей непрерывной деятельности, направленной на учреждение Международного уголовного суда. Как председатель Редакционного комитета он сыграл важнейшую роль в этом процессе. К сожалению, у меня не было возможности назвать по имени всех тех, кто внес свой выдающийся вклад в это дело, но дружба с ними и их достижения навсегда останутся в моем сердце. Я ликовал, наблюдая за тем, как множество делегатов, среди которых было немало моих друзей, со слезами на глазах обнимали друг друга после принятия Римского статута. Я чувствовал, что быть среди них уже само по себе для меня награда.

На деятельность, направленную на то, чтобы принципы и идеалы Нюрнберга получили отражение в Римском статусе и за его рамками, налагают отпечаток разногласия, издревле существовавшие в обществе и сохранившиеся в нем и по сей день. Существуют люди, руководствующиеся самими благими намерениями, которые все еще полагают, что единственным действенным и реалистичным способом защиты национальных интересов является не сила права, а право силы. Такие изоляционистские взгляды привели к тому, что США не вступили в Лигу Наций, ослабили действенность Устава ООН, дав нескольким государствам несправедливое право вето, и до сих пор приводят к тому, что мировое сообщество тратит свои столь ценные ресурсы на все усиливающуюся и становящуюся все более опасной гонку вооружений. Средневековое понятие абсолютного суверенитета государств – божественного права королей и их наследников мужского пола стоять над законом – совершенно устарело. Политические модели, выработанные в XIX веке, унесли сотни миллионов человеческих жизней и причинили неописуемые страдания в ХХ веке. Для XXI века такие модели совершенно неприемлемы. В наш ядерный, высокотехнологичный век существуют возможности для того, чтобы уничтожить всю жизнь на планете. В настоящем и будущем мы должны ставить перед собой задачу воспрепятствовать уничтожению людей, изменяя для этого свой образ мыслей и учреждая новые институты, необходимые для существования международного сообщества, которое будет больше основано на принципах законности и гуманности, чем то, в котором мы живем сейчас.

Нюрнберг ознаменовал собой лишь начало процесса, цель которого – применить нормы права для защиты основных прав человека во всем мире. На протяжении своей жизни мне приходилось сталкиваться с беспримерными проявлениями человечности. Мне приходилось смотреть в глаза безжалостных убийц, многие из которых были умными и образованными людьми. Что можно противопоставить полному отсутствию стыда или раскаяния убийц огромного числа людей, которые убеждены в своей принадлежности к господствующей расе, а также в правоте и необходимости содеянного ими? Обучение терпимости, пониманию и состраданию в мире, где царят национализм, непомерные амбиции, ненависть и страх, – нелегкая задача, на выполнение которой уйдет немало времени. Экономическое и социальное неравенство, религиозные различия – они по-прежнему так велики, что самой сложной нашей задачей остается устранение причин недовольства людей, которое часто выражается в насилии. Я пришел к выводу, что, несмотря на все трудности, спасение мира – достойная и достижимая цель. Для этого требуются знания, упорство, надежда и решимость никогда не сдаваться. Никогда нельзя опускать руки! Жизнь научила меня, что изменения к лучшему совершенно точно возможны и что мир можно сделать более гуманным, даже если это произойдет и не за один день.


23.09.1998


* Данная статья была впервые издана в Журнале Колумбийского университета по международному праву (Columbia Journal of Transnational Law) (издание весны 1999 г.). Здесь воспроизводится с разрешения издателя.