Искаженные переживаниями лица вынужденных переселенцев говорят сами за себя. Сидя на солнышке на ступеньках Института защиты растений, офисы которого были отданы под размещение перемещенных лиц, друзья и соседи обмениваются страшными историями о том, как им удалось спастись и какие потерпеть потери. Их рассказы на удивление схожи. Люди рассказывают друг другу о тех днях, когда во время бомбежек они прятались в подвалах, где почти не было еды и воды, и о том, как затем бежали в леса и как долго добирались до Тбилиси.
"В моем саду что-то взорвалось прямо в пяти метрах от нас! – говорит потерявшая мужа Циури, поясняя то, какая опасность заставила ее покинуть дом со своими малолетними детьми. – Я видела две черные трубки, торчащее из земли. Это были бомбы. Если бы они упали на наш заасфальтированный двор, мы бы не выжили".
Семидесятитрехлетний дядя Миша также охотно рассказывает о пережитом. В перерыве между разгрузкой одеял, мыла и других предметов первой необходимости, предоставленных МККК, он поведал нам о том, как попал сюда: "Я несколько дней провел в лесу до того, как почувствовал, что уже достаточно безопасно, чтобы сюда добраться". "Я сильный, - с гордостью добавляет он, выпрямляясь в полный рост. – Я никогда в жизни не болел". В этот момент чувство гордости на мгновение вытесняет отчаяние в его душе.
"Как мы можем жить здесь? – спрашивает тридцативосьмилетняя Лали, директор детского сада, которая бежала вместе со своим мужем из деревни недалеко от Гори. Комната, в которой она стоит, чистая, но почти пустая. В ней только стол и стулья. "Нас с мужем приютили друзья, пока мы не раздобудем какие-нибудь вещи и не найдем, на чем спать." Она выглядит рассерженно и одновременно растеряно и устало. Немного смягчившись, женщина добавляет: "Друзья, которые нас приютили, сами были вынужденными переселенцами во время боевых действий в начале девяностых годов. Они так и не вернулись домой. Эти люди отнеслись к нам с уважением и состраданием. Они даже уступили нам свою кровать, и теперь сами спят на полу".
Все вынужденные переселенцы повторяют одно и то же. Возвращаясь с раздачи продовольствия, Лали приносит хлеб и произносит слова, которые произнес бы здесь каждый: "Нам так стыдно за то, что мы здесь. У нас была хорошая жизнь. Мы никогда не думали, что окажемся в таком положении".
Самое печальное заключается в том, что центры коллективного размещения принимают перемещенных лиц уже не в первый раз. Во время конфликтов в Южной Осетии и Абхазии в девяностых годах тысячи жителей покинули свои дома и расселились в школах, отелях и заброшенных зданиях в Тбилиси. Сегодня сюда прибывает новая группа вынужденных переселенцев. Однако многие из тех, кто попал в центры коллективного размещения в девяностых, живут здесь до сих пор.
Один такой центр находится на турбазе "Вэйк". Расположенное в сосновом бору в престижном районе Тбилиси, это место в былые годы было истинным раем для отпускников. Но его нынешние посетители далеки от того, чтобы наслаждаться отдыхом. Положение этих людей по истине критическое.
По темному, пахнущему паром коридору турбазы "Вэйк" нам навстречу идут две женщины.
"Мы живем здесь уже 18 лет", - говорит одна из них. Эта женщина с грустными голубыми глазами одета в розовое платье. Оно пожимает плечами и отворачивается.
Рядом с ней стоит хорошенькая четырехлетняя девочка, для которой этот пансионат является домом с самого рождения.
МККК проводит ежедневные раздачи предметов домашнего обихода в центрах коллективного размещения. Помимо этого, помощь также приходит и из других организаций, от местных благотворительных фондов, а также от частных лиц.
Добровольцы Грузинского Красного Креста, как и сотни других молодых людей, отдают свое время и энергию, оказывая помощь в организации раздач помощи. Инженеры МККК по ремонту системы водоснабжения помогают в восстановлении разрушенных участков водопровода и установке туалетов.
Однако помощь нужна не только вынужденным переселенцам. Очень тревожит то обстоятельство, что во всех деревнях, откуда бежали люди, по-прежнему остаются старики и те, кто не смог покинуть пострадавшие регионы из-за болезни или по причине инвалидности. Из-за того, что доступ гуманитарных организаций в сельские районы заблокирован из-за сложной обстановки, положение этих людей с каждым днем еще больше усугубляется.
Сотрудники службы розыска МККК работают в центрах коллективного размещения и собирают информацию о семьях, которые разлучены со своими близкими. Списки пополняются день ото дня по мере того, как в МККК обращаются все новые и новые вынужденные переселенцы, чтобы оставить информацию о своих родственниках, с которыми потеряна связь. Директор детского сада Лали разыскивает мужа своей сестры. "Мы ничего о нем не слышали, - говорит она. – Я боюсь, что его убили."
Самое главное, о чем думают люди, это то, как скоро они смогут вернуться к нормальной жизни. Дядя Миша сердится: "Откуда я знаю, когда?! Выходцы из Абхазии тоже задавались этим вопросом, но живут здесь уже 18 лет. Кто знает, когда это все закончится".
